RusEng
Журнал «60 параллель»

№4 (23) декабрь 2006

 
 
Гуманитарные стратегии

Николай Прянишников
Присвоение истории

В статье, опубликованной в предыдущем номере, обсуждалась тема устойчивого городского развития. Здесь же мы продолжим обсуждение вопросов социальной устойчивости города, опираясь на одну из базовых, стратегических категорий места, – его историю[1]. О росте интереса общества к своей истории свидетельствует появление таких новомодных форм, как кредитные или грантовые истории, интерес к мемуарам и биографической литературе, необыкновенное значение CV или резюме на рынке труда. Складывается впечатление, что меняется масштаб истории, – глобальные или национальные хроники всё больше уступают локальным и персональным.

К теме локальной истории в последнее время привлечено внимание ученых, экспертов, краеведов, художников. В Норильске уже в третий раз будет проведена конференция на эту тему[2]. Саратов ищет свою идентичность и культурно символические ресурсы развития.[3] Актуальность этого направления вызвана сложностью смены идентичности с тоталитарной (т.е. принципиально моносубъектной: единая общность – советский народ), на демократическую (т.е. принципиально много субъектную). Смена идентичности не может произойти без фундаментальных изменений в культуре сообщества.

Сравним доминирующие свойства культур, между которыми находится наше общество:

Таблица 1

Культура

тоталитарная

демократическая

Закрытость – знаменитый «железный занавес» и «граница на замке», в городской среде преобладают замкнутые пространства, в архитектуре доминирует образ оборонительного сооружения, участки окружены заборами.

Открытость – право на свободное перемещение, выбора работы и места жительства, в городе открытые пространства, в архитектуре доминирует средовой подход, объекты проектируются как городские площади, форумы, моллы.

Авторитарность – крайние взгляды партийных функционеров, ориентация на «жесткие» меры и методы, преобладание управленческих техник, рассчитанных на экстремальные ситуации, чрезвычайные меры.

Коммуникативность – решение проблем путем обсуждения, проведения переговоров и заключение взаимоприемлемых для сторон решений на договорных началах, преобладание управленческих техник, рассчитанных на обычные обстоятельства, предвидение рисков.

Однобокость – классовый подход, «бедная» история, состоящая из небольшого числа значимых событий, выделенных в ущерб другим, одного, как правило, фиктивного субъекта социального действия.

Разносторонность – рассмотрение истории с различных точек зрения, релятивизм, выделение значимых деталей, работа с влиятельными субъектами социального действия.

С помощью выделенных в левой колонке культурных норм тоталитарные режимы стремятся добиться внутреннего и внешнего (международного) признания, при этом, как правило, игнорируют происходящие реальные перемены в жизни страны или города, отдельной социальной группы, в результате чего кризис загоняется внутрь системы и продолжает развиваться скрыто. В ситуации постоянно нарастающей сложности жизни использование одной лишь модели развития оказывается недопустимым риском.

В переходный период повсеместно происходит обращение к истории и открывается возможность её пересмотра. Историю города можно представить по-новому, в виде свода историй различных городских групп (организаций, родов, соседств), которые должны привести в результате к совершенно новой интеграции общества (переформатировать его). В качестве последовательной работы с городским и социальным прошлым приведем пример столицы Каталонии – Барселоны.

Опыт Барселоны: история в качестве стратегии

Роль отечественного тоталитарного прошлого нами переоценена, напротив, имеющийся опыт преодоления тоталитаризма в других странах – Испании, Германии, Японии – недоиспользован.

В лекции американского урбаниста Б. Рубла[4], прочитанной в рамках проекта «Культурная Столица» Приволжского Федерального округа 22 сентября 2003 года, приводится замечательный пример модернизации управления Барселоны после ухода диктатора Франко. К управлению городом на этом этапе были привлечены интеллектуалы - писатели. В частности штаб перемен при главе города возглавил знаменитый испанский писатель Джозеп Субирос (Josep Subiros). Такая практика принципиально отличается от нашей ставки на крепких хозяйственников-управленцев, которых обуревают заботы материального свойства (трубы, дороги, мазут, добыча денег строительных материалов и др.).

Если ваш единственный инструмент - молоток, то вы ко всему относитесь как к гвоздям.

А. Маслоу

Согласно концепции писателя Субироса – реформатора городской жизни – для осуществления реальных перемен, а не для их имитации следовало прежде всего принципиально изменить культуру сообщества.

Для этого нужно модернизировать отношение местных жителей к системным категориям места, которые характеризуют город в сознании живущих в нем людей, сформировать его новый образ. К таким категориям места, формирующим сознание горожанина, относятся: чувство пространства-времени, порядок и иерархия, последовательность и накопление, связность и память[5].

Двигаясь в этом направлении, городские управляющие Барселоны помогали жителям стать хозяевами города. Воспитание хозяйственного отношения к своему городу стало целью программ по сохранению исторических и культурных ценностей, сооружению новых памятников, учреждению новых неправительственных организаций, обустройству публичных пространств массовых праздников и зрелищ.

Выставка-портрет конкретной социальной группы предполагает диалог в местном сообществе. Пригласив горожан к участию в проекте, музей предлагает жителям отобрать какую-то домашнюю вещь, и что-то выбрать из публичной коллекции а, затем объяснить, почему они осуществили такой выбор, описав его в виде интервью или истории. Так социальная группа получает возможность представить свою жизнь и реализовать своё право на персональную историю.

Новое массовое городское искусство в условиях глобализации должно стать толерантным по отношению к этническим, религиозным или политическим особенностям, причем не только местного сообщества, иначе могут возникнуть кризисные явления вроде реакции мусульманского мира на датские карикатуры. С помощью форм культуры (спектаклей, фестивалей, выставок) формируется новое демократическое мышление. Культурная интервенция провоцирует изменения в экономике, где нарастает дефицит независимо мыслящих и ориентирующихся в сложной обстановке людей.

Экономические перемены в Барселоне основывались на последовательности следующих действий.

· Состоятельные граждане стали вкладывать свои деньги в новые постиндустриальные секторы экономики (экономику впечатлений).

· Городские власти увеличили финансирование сферы образования для того, чтобы жители получили навыки, необходимые в новой экономике.

· Власть стала поощрять рост мобильности граждан (всем предлагалось подыскивать работу в новых секторах экономики, в новых районах города и в соседних регионах).

Участники семинаров, которые мне приходилось проводить, боятся кражи друг другом своих проектных идей, не хотят делиться знаниями, опасаясь утратить мельчайшее конкурентное преимущество. Страх блокирует творческие возможности, не позволяет воспарить, - дать свободу полету фантазии, проявиться эффекту синергии.

· Власть осознала, наконец, отсутствие зависимости между благосостоянием города (региона) и богатством природных ресурсов. Ведь многие из успешных стран, например, Япония, Нидерланды, таких ресурсов как раз не имеют. Основной вклад в национальное богатство происходит за счет человеческого капитала. По Герману Дейли «новая экономика устойчивого развития предъявляет спрос не столько на природные ресурсы, сколько на этические ресурсы человечества» (выделено мной, Н.Пр.). Этот путь требует развития совсем других навыков и умений – нравственного тренинга, развития творчества и фантазии, умения находить выходы в сложной безвыходной ситуации.

· Власть сделала принципиальный вывод, что комплекс проблем любого города или региона порожден многообразием человеческих взаимоотношений. А это означает, что управление и есть сложный динамичный процесс постоянного установления взаимоотношений во времени и пространстве с множеством субъектов городской жизни. Конечно, значительно проще следовать формальному набору норм и правил, однако так действовать в сложном и непредсказуемом мире оказывается не столь эффективно.

Итак, я утверждаю, что одной из важнейшей технологий нового времени становится организация социальной коммуникации. Речь идёт, прежде всего, о технологии создания различных партнерств (стратегических – для разработки стратегий, социальных – для решения конкретных социальных проблем, креативных – для создания новшеств).

При построении партнерства востребованы открытость и умение договариваться в сложных ситуациях. Такая способность у нас достаточно редко встречается. Мы не умеем уважать противоположные точки зрения, норовя их подавить. Это последствие милитаризации культуры, в которой мы живем. Слишком многие влиятельные группы заинтересованы у нас в эскалации войны (финансисты, военно-промышленное лобби, силовики). Единственный продукт, который у нас хорошо получается, да и продается на мировых рынках – это автомат Калашникова.

По сравнению с развитыми странами Запада мы оперируем очень бедным набором социальных групп: молодежь, пожилые, зрелые... Расширенные представления о социальном мире, мониторинг тенденций позволяют лучше ориентироваться в сложных ситуациях и легче принимать решения.

Однобокость и предвзятость преодолевается стремлением к объективности и постоянному анализу изменяющейся ситуации. Как часто у нас не хватает времени, средств на то, чтобы проанализировать ситуацию или пригласить знающего специалиста, эксперта. При интенсификации городской жизни следует наработать методы экспресс диагностики социально-культурных тенденций в своем городе. Очень важно, чтобы сообщество постоянно осуществляло деятельность по разделению двух планов: оперативного, составляющего повестку дня и нацеленного на действие, и исторического, т.е. такого, в котором осуществлен анализ произошедшего и сделаны соответствующие выводы.

В числе наших слабых мест хорошая аналитика, различающая способность, умение видеть разнообразие социальной жизни. Новой экономике и новым формам социальной жизни нужна новая культура. Так, изменение культуры сообщества становится основной задачей отрасли, занимающейся культурой. Эта задача может быть понята, оценена, а значит, и поддержана бизнесом. Именно бизнес сталкивается с социальным и культурным «браком», не имея возможности получить для своей работы квалифицированный персонал.

Таким образом, переход от тоталитаризма к демократии требует восстановления права личности и отдельных социальных групп на историю, на развитие, на включение в активную публичную жизнь города, которую иногда сравнивают с специфически культурной моделью – обществом спектакля.

Так в Лондоне возник театр бездомных, или, как его еще называют, театр картонных коробок. Бездомные граждане, вынужденные каждодневно строить себе прибежище из картонных коробок, строят из них же декорации и разыгрывают сцены своей жизни, предъявляя её сообществу. В результате жизнь бездомных начинает улучшаться (за счет пожертвований, проданных билетов, проданных программ и журналов). Кроме того, это зрелище стимулирует состоятельных граждан, вкладывать деньги в новый постиндустриальный сектор экономики.

Виртуализация реального пространства

Мы живем в то время, когда взаимодействие с иными мирами упростилось, оно входит в нашу повседневность, становится достоянием растущего числа субъектов, – им занимаются страны, города, фирмы, общественные организации и отдельные личности. Главное, в виртуальной реальности легко ориентируются наши дети, а они составляют значительную часть музейной аудитории, молодое сообщество горожан будущего.

Помимо возможности реальной игры с городской средой виртуальный город выполняет функции обычного путеводителя. Здесь можно обнаружить реальные расписания автобусов, меню местных кафе, телефонный справочник. Кроме того, виртуальный город работает с «коллективным бессознательным», позволяя населить аллеи героев кумирами массовой культуры, поддерживать, обновляя стену посланий, поздравлений и многое другое. Виртуальный двойник города становится форумом внутригородской коммуникации.

Директор Гдовского музея придумала проект, мобилизующий электронное сообщество «виртуальных горожан», тех, кто жил в городе или работал, кто серьезно (т.е. деятельно), относится к будущему города, готов жертвовать деньги, участвовать в проектах. Русский музей и Третьяковская галерея строят свои «электронные представительские площадки», в Карелии создан проект КОМАРТ, позволяющий осуществлять коммуникацию как по поводу культурной ситуации в республике, так и оказывать воздействие на её культурную политику. Среди заявок, поданных на конкурс «Меняющийся музей в меняющемся мире» Фонда В. Потанина, растет доля проектных предложений в виртуальной сфере:

Ø Проект «Парк на один день» предполагает создание электронного курса обучения истории ландшафтного искусства (Воскресенск Московской области).

Ø «Виртуальный музей фотографий семейного альбома» в Национальном музее Удмуртской Республики им. Кузебая Герда, в Ижевск нацелен на исследование местных семейных историй.

Ø «Виртуальный музей А.П. Чехова» Государственного литературно-мемориального музея-заповедника А.П. Чехова, в Московской области (Чеховский район с. Мелихово), позволит любителям писателя взаимодействовать с фондами музея на расстоянии.

Новое направление деятельности с использованием информационных технологий образует новое направление – виртуальную историю разнообразных субъектов деятельности.

Ресурсы и инвестиции в развитие

Развитие - это весьма ресурсоёмкий процесс, который требует постоянного привлечения резервов и нуждается в систематической ревизии ресурсных источников. Если вначале важны не столько материальные ресурсы, сколько понимание (образ) того, куда нужно двигаться, то в конце определенного этапа важным становится анализ проделанного и обеспечение гарантий в процессе реализации.

Проводя региональные семинары по теме местного развития, участвуя в разработке стратегий, мы достаточно часто сталкиваемся с ситуацией бедности и катастрофической нехватки ресурсов. В этом случае, представители администраций и лидеры местных сообществ, как правило[6], переоценивают значение денег, зациклены на отсутствии финансирования. Одновременно они недооценивают гуманитарные (творческие и проектные) и технические (инновационные и технологические) составляющие, что блокирует возможность произвести перемены к лучшему.

Бедное сознание, лишенное проектного воображения и образов будущего, испытывает трудности постановки целей и добровольно ограничивает свою область активности.

При запуске процессов развития прежде всего требуется найти верное направление, собрать управленческую волю, объединенную с согласием всего сообщества с тем, чтобы сконцентрировать капитал (не только финансовый, но и социальный и культурный) и начать инвестировать новые, стратегические направления, одновременно перестав инвестировать в устаревшие и убыточные для города виды деятельности.

Начиная работать с городом, мы, как правило, сталкиваемся с достаточно вязким проблемным месивом, в котором можно выделить:

  • систему управления, погрязшую в рутинных, повседневных делах с нерациональными формами отчетности;
  • весьма консервативную систему ЖКХ, занятую латанием дыр и нуждающуюся в масштабной модернизации;
  • апатичное и пассивное сообщество, не доверяющее власти и имеющее достаточно узкий взгляд на собственное будущее;
  • власть, игнорирующую творческие потенции жителей и относящуюся к ним как к просителям и назойливой помехе в своей деятельности,
  • крупный бизнес, не учитывающий местную ситуацию и не желающий «делиться» с местным сообществом;
  • мелкий бизнес, балансирующий на грани выживания и использующий преимущественно мелкую торговлю и «короткие деньги» и ориентированный на строительство «отношений», а не игру по правилам.

В результате начатой деятельности по разработке стратегии производится анализ, выявляющий контрастные особенности населённого места, одни из которых следует усилить, т.е. развить, а другие (отрицательные) исправить или блокировать или как-то нейтрализовать. На первом шаге стратегического планирования происходят следующие действия:

выделяются ключевые фигуры местного сообщества, способные занять гражданскую позицию;

постепенно (через обучение, выполнение заданий консультантов), в процессе обсуждений и рабочих коммуникаций начинает уменьшаться первоначальная неопределенность задачи и увеличиваться вовлеченность участников в процессы разработки стратегии.

Для многих побудительным мотивом может стать стремление включить в стратегию свой личный выстраданный проект, который остается невостребованным в рутинной системе управления. Но не каждый проект работает на стратегию. Очень часто у участников имеются не столько проекты, сколько подобные проектам заготовки, в которых в самых общих чертах описаны локальные инициативы, по сути дела, пожелания, оценить которые адекватно, провести экспертизу невозможно, так как еще не сформулирована стратегия развития и отсутствует общее видение будущего города. Даже когда такая стратегия разработана и зафиксирована, возникает искушение принять инвестиции, получить от кого-то «легкие» деньги, не учитывая стратегию.

Ярким примером этого может служить ситуация, возникшая в городе-курорте Светлогорске Калининградской области. Его основными конкурентными преимуществами были прибрежный природный комплекс и чистый ионизированный воздух, - лечебный фактор для легочных больных. Однако Глава города, чрезвычайно обрадовался предложению заезжих иностранных предпринимателей, собравшихся в значительном объеме инвестировать в производство цемента, явно не понимая экологических последствий такого решения. Теперь у города другой руководитель.

Ясно, что не только технические устройства должны иметь систему защиты от «вандализма», но её должны иметь такие сложные социально-пространственные системы, как город. В тех случаях, когда городское сообщество отлучено от процессов принятия решений, опасность неадекватных, а подчас и преступных решений в этой сфере многократно возрастает.

Это, конечно, некий предельный случай, но в жизни мы всё чаще сталкиваемся именно с такими непредсказуемыми ситуациями, и важнейшим инструментом в их нормальном прохождении является прозрачность принимаемых решений. Стратегия может, конечно, корректироваться методом проб и ошибок, однако, при возрастании рисков необходимо уметь моделировать последствия (технические, социальные, конкурентные) от изменения приоритетов развития.

Стратегический проект не только вытекает из стратегического плана, он также согласуется с видением и целями организации, взявшейся за его исполнение. Если для коммерческих организаций достаточно просто построить шкалу приоритетности, используя один показатель – прибыльность, то ДЛЯ ГОРОДСКИХ ПРОЕКТОВ ВАЖНА ВЕЛИЧИНА ПРИРАЩЕНИЯ В СВЯЗКЕ РАЗЛИЧНЫХ КАПИТАЛОВ: СИМВОЛИЧЕСКОМ, СОЦИАЛЬНОМ, КУЛЬТУРНОМ И ИНВЕСТИЦИОННОМ. Город должен иметь избыточный запас идей и проектов, т.е. больше, чем он может реализовать в действительности. Если в городе нет идей, не рождаются инновации, не открываются новые точки роста, скорее всего такой город ожидает отток активного населения, ДЛЯ КОТОРОГО ПРИ ВЫБОРЕ МЕСТА ЖИТЕЛЬСТВА ВАЖЕН ГОРИЗОНТ ВОЗМОЖНОСТЕЙ. Таким образом, формулирование масштабных целей, разработка ключевых интересных проектов является важнейшим действием, позволяющим выжить в ситуации растущей конкуренции.

Социальная устойчивость

Форум городов шестидесятой параллели, состоявшийся в г. Сургуте, был связан с поисками социальной устойчивости. Неслучайно его участники обсуждали опыт успеха и проблем в развитии.

Некоторые города, например, Покров Владимирской области, сумели наладить диалог администрации с трудной социальной группой - рокерами, привлекая их не только для городских праздников, но и доверяя им представительство в других городах и регионах, опираясь на их мобильность.

Переходный период – это всегда социально неустойчивая ситуация, где отсутствуют политики и институты, занятые обеспечением интеграции различных социальных групп. Причем интегрировать нужно не столько благонадежную и лояльную часть сообщества, которая всегда под рукой у власти (у нас есть карманные краеведы, послушные общества ветеранов войны и молодежи), а скорее группы, отдалившиеся от власти, отпавшие от нормальной жизни сообщества.

Это жители балков, бараков, районов с распространением наркоманов, алкоголиков, проституции, места скрытого расселения гастарбайтеров. К проблемным социальным группам следует относить националистически настроенных граждан и неадаптированных к местной культуре мигрантов. Их необходимо интегрировать в местное сообщество, поскольку они всё ещё не считают наши города своими. Актуальными становятся программы оптимизации процесса миграции, который пока осуществляется естественно, т.е. самотеком и неорганизованно. В программу может быть заложен поиск определенных переселенцев с предпринимательскими способностями, денежными ресурсами, которые смогут стать субъектами развития. Если нет собственных субъектов развития – их нужно придумать и найти[7].

Очень существенна организация взаимодействия богатых и бедных членов сообщества. Отношение к богатству у нас в культуре и религии совершенно не благоустроено: у общества безразличное отношение к бедности. Бедняки же считают, что украсть у богатого или «раскрутить» его на деньги – это доблесть, а богатые считают бедных ленивыми и заторможенными. Отсутствуют тиражированные модели выхода из плохих жизненных ситуаций. Не признается право человека на слабость и ошибку, а без него невозможно освоение новых областей, где вероятность ошибки сильно возрастает.

Вопросы обеспечения преемственности (в семье, на фирме, в управлении городом) в нашем обществе чрезвычайно затруднены. Существует также определенные барьеры между мужчинами и женщинами, здесь тоже надо налаживать взаимодействие. В России зафиксировано специфическое социальное явление – нежелание многих женщин вступать в брак. Жить одной и делать карьеру много проще. Такой женщиной муж рассматривается как обуза. Такая тенденция отражает общую интенсификацию жизни, которая разрушает не только гендерные, но и семейные, дружеские и соседские связи. Возникает социальная неустойчивость, а значит, рождается потребность в особой социальной работе.

Правильно организованная социальная среда будет заглушать выявление и рост психопатий.

П.Б. Ганнушкин

Усиливаются расовые, этнические, религиозные конфликты и борьба граждан различного уровня благосостояния. Предприимчивого человека, который вносит вклад в развитие города или района, люди часто воспринимают как врага, поскольку он живет лучше них. Люди не понимают, что он отчисляет доход, т.е. те деньги, на которые они же и существуют, а средства массовой информации и культура не разъясняют им этого. Таким образом, можно утверждать, что устойчиво организованная социальная среда не является роскошью, сейчас – это жизненная необходимость.

Теме социальной устойчивости городов было посвящено фундаментальное исследование двух выдающихся канадских урбанистов – Марио Полиза (Mario Polese) (Квебекский университет, Монреаль) и Ричарда Стрена (Richard Stren) (Торонтский университет), которое было опубликовано в 2000 году под названием «Социальная устойчивость городов» (Social Sustainability of Cities). Для нас важен один из ключевых тезисов этой работы, утверждающий, что основным стимулом развития городов является не экономика и наращивание промышленности, как полагают многие, а социальная устойчивость, т.е. «политика и институты, обеспечивающие интеграцию различных групп и культур в соответствии с принципами разума и справедливости». Без рационально-этического начала в мире усиливаются расовые, этнические, религиозные конфликты, борьба сограждан различных уровней благосостояния.

Эффективность городского управления в значительной степени связана с посильным распределением ответственности, децентрализацией управления и вовлечением местного сообщества в процессы принятия решений о жизни города и путях его развития. Эти направления должны быть не только заявлены, продекларированы, но и превращены в специальные управленческие технологии и курсы обучения. Но это уже тема для следующей статьи. Подведем некоторые итоги.

Итак, мы живем в эпоху, когда происходит не только распад определенных политических, экономических, социальных связей, но и когда возникают совершенно новые группировки и объединения, проходит новая интеграция. Остро дефицитными стали эффективно действующие, и хорошо организованные партнерства. В процессы взаимодействия и коммуникации вовлекаются различные субъекты, причем всё чаще – новые, у которых отсутствует предыдущий опыт взаимодействия. Его заменяет представление – идентификация, т.е. то, как действующий субъект трактует свою сегодняшнюю позицию и с какими предшествующими событиями её связывает. Повсеместное распространение разработок стратегий (их составляют не только в бизнесе, но и в сфере местного самоуправления, карьерного роста) важность приобретают горизонты видения – не только будущего, но и прошлого, которое для строимого будущего оказывается фундаментом. В этом отношении, в отличие от советского периода, человек без отстроенного прошлого выпадает из сети отношений, не может определиться в своей стратегии развития. Большинство проблем, с которыми мы сталкиваемся, обусловлены не только узостью видения своей, муниципальной и общероссийской перспективы, но и рыхлостью исторического фундамента.



[1] Наше государство отнимало, отнимает и, похоже, собирается отнимать у людей право на собственную историю. В царской России это право было узурпировано Домом Романовых и привилегированным дворянским сословием. Купеческое сословие стало понемногу отвоевывать это право лишь в конце XIX - начале XX веков, когда стали публиковаться купеческие генеалогии и истории предприятий. Но позже в советской истории продолжилось изучение истории предприятий (в серии, основанной М. Горьким), единственным субъектом истории был признан рабочий класс и признавались только два значимых события: Октябрьская революция и Великая Отечественная война. Вновь интерес к генеалогии, персональной и повседневной истории проснулся в Перестройку. Многие города провели тогда ревизию времени своего основания, причем увеличение срока давности рассматривалось как существенное конкурентное преимущество.

[2] История места: учебник или роман? Сб. материалов первой ежегодной конференции в рамках исследовательского проекта «Локальные истории: научный, художественный и образовательный аспекты» (Норильск 9-11 декабря 2004 г.). М.: Новое литературное обозрение, 2005. 320 с., ил.

[3] Саратов: идентичность ресурсы, стратегии: Материалы Всеросс. Науч.-практ. Конф. / Под ред. Т.П. Фокиной. Саратов: Изд-во Саратовского университета, 2004. 204 с., ил.

[4] Рубл Б. Лекция: «Между децентрализацией и демократизацией: глобальное значение развития городского управления»/Культурная Столица, 22.09.2003. Адрес документа в Интернете: http://www.culturecapital.ru/university-2003/city_culture/10

[5] Там же.

[6] Брунер Дж. Психология познания. За пределами непосредственной информации. М.: Прогресс, 1977. С. 413, С. 300.

[7] Такую программу в рамках стратегии развития разрабатывает город Находка Приморского края.

Copyright © Фонд развития и коммуникации северных городов «60 параллель», 2005 г.