RusEng
Журнал «60 параллель»

№1 (8) март 2003

 
 
Гуманитарные стратегии

А.В.Лебедев
ЗОНА.RU

Алексей Лебедев
доктор искусствоведения

Ю.Н.: Если спросить среднестатистического человека из сферы культуры о том, что такое информационные технологии, то скорее всего услышишь: «Электронная почта, сайт…». Но ведь это лишь отдельные элементы технологии, ее средства, и то далеко не все. Поэтому начнем с определения - что же все-таки включает в себя понятие "информационные технологии в сфере культуры"?

А.Л.: На этот вопрос можно дать несколько ответов. Первый из них: информационные технологии (далее – ИТ) в сфере культуры - это рутинный рабочий инструмент, как и в любой другой области человеческой деятельности. Электронные каталоги, различные базы данных, электронная рассылка документов, доски объявлений в интернете, системы поиска нужной информации, наконец, электронная почта – вот самые простые элементы ИТ, смысл которых в облегчении множества видов работ. И руководителю, и рядовому сотруднику, чье рабочее место оснащено соответствующим образом, становится просто намного легче существовать. Так, например, как в многоэтажном доме намного удобнее жить, пользуясь лифтом. Но человечество от этого счастливее не становится.

Сразу хочу предостеречь от ошибки, которая, к сожалению, еще довольно распространена. Компьютер на столе сам по себе не является ключом к ИТ. Расскажу историю о нашем родном министерстве. В конце 1980-х - начале 1990-х МК РФ запустило большую программу компьютеризации музеев, которая, в целом, была успешно реализована. У программы было множество достоинств и один единственный недостаток. Она была ориентирована не на информатизацию, а на компьютеризацию подведомственных учреждений.

В чем разница? Компьютеризация – это, попросту говоря, увеличение количества компьютеров в организации. Информатизация же определяется совсем иными параметрами. Ее задачей является создание информационных массивов и обеспечение доступа к информации (к внутренней, подготовленной самим учреждением культуры, и ко внешней профессиональной информации). Поэтому информатизация ориентирована, прежде всего, создание различных локальных сетей, баз данных и т.д. Другими словами, когда вы ставите компьютер на рабочий стол - это еще не информатизация. Информатизация начинается тогда, когда вы превращаете этот компьютер в терминал. А авторы наивно полагали, что если в музее появляется компьютер, то это автоматически повлечет за собой создание электронных каталогов и в ближайшей перспективе - электронного каталога Государственного музейного РФ. - Не получилось, и не могло получиться…

Помимо собственного удобства, модернизации способа жизни внутри организации, не стоит забывать и о доступе к нашей информации внешнего сообщества, аудитории организации культуры. Это сообщество сегодня здорово изменилось. Например, на сайте РГБ (бывшей Библиотеки имени Ленина), приблизительно половина посетителей «ходит» в каталоги (это реальные посетители, которые находят в Интернет-каталоге книгу и идут за ней в библиотеку). А вторая половина посетителей сайта проводит свое время в части полнотекстовых баз данных, то есть, они читают книги из библиотечного фонда, находясь у себя дома. Это виртуальные посетители, которые, скорее всего, никогда в библиотеку и не пойдут, им привычнее и удобнее пользоваться ее ресурсами через Интернет. В крупных европейских музеях число виртуальных посетителей уже догнало количество реальных. Такова тенденция, хотя зона перекрытия реальных и виртуальных посетителей и не так уж велика. В этом смысле, например, для Сургутского художественного музея какой-нибудь посетитель, скажем, из Перми или Владивостока – это такой же посетитель, как и реальный житель Сургута, который приходит к ним на выставку. Посетитель, с которым надо работать.

Сегодня это уже часть основной деятельности организаций культуры. Быть может, этот факт еще не вполне осознан, но времени на его осознание почти не осталось. В информационной сфере существующий технологический разрыв между Россией и развитыми странами Европы составляет три-четыре года. Значит, к 2005 –2006 году мы будем иметь ту же картину тотальной "виртуализации" в сфере культуры. К этой ситуации надо быть готовым. И начинать надо вчера.

Третий ответ на Ваш вопрос: ИТ - это инфраструктура, обеспечивающая традиционные направления деятельности. Возьмем, например, привычную форму культурной деятельности - выставку. Используя ИТ для проектирования выставки, можно существенно оптимизировать внутреннюю работу музея. Например, с помощью современной музейной информационной системы можно создать электронный каталог выставки и апробировать варианты будущей экспозиции. То есть, сделать электронные макеты залов, расставить предполагаемые экспонаты и подготовить соответствующие схемы, которые избавят от необходимости таскать подлинники по залам в поисках нужного варианта развески. Можно снабдить экспозицию электронными справочниками, слайд-шоу и пр. И, наконец, «упаковать» сделанный продукт в информационную систему для посетителей и программу связей с городским сообществом. Всё вместе взятое должно и повысить сборы от продажи билетов, и повлиять на формирование благоприятного имиджа организации культуры.

И, наконец, ИТ могут рассматриваться как инструмент художника. Информационное пространство сегодня все активнее осваивается как поле свободного формотворчества.

Ю.Н.: То есть, ИТ открывают возможность заняться музейной деятельностью и немузейным институциям? Например, можно ли говорить о создании виртуального музея музыки? У нас на одном из семинаров предлагали музей негативных стереотипов о Сургуте…

А.Л.: Как говорил известный киногерой: "Ответ положительный". Тут есть поле деятельности и для профессионалов, и для любителей. Замечу в скобках, что виртуальные музеи могут быть двух типов: аналоги реальных и принципиально неосуществимые в натуре. Музей музыки, кстати, существует в Вене вполне реально (не музей музыкальных инструментов, а именно музыки как звука). Музей негативных стереотипов, конечно, проще сделать в виртуальной форме, но при желании его тоже можно создать в натуре, если эти стереотипы воплощены в материальных объектах. А вот сделать экспозицию музея с точки зрения мухи, идущей по потолку, возможно только в компьютере…

Но я-то говорю не столько об оппозиции "профессионал - любитель", сколько о новых сферах творческой деятельности. Новых и для профессионалов, и для любителей. В виртуальном пространстве появляются новые виды искусства. Сегодня из таких новорожденных можно назвать нет-арт и видео-арт, которые реализуются во многом за счет возможностей ИТ.

Наконец, ИТ открывают для учреждений культуры мощное поле профессиональной коммуникации (обмен опытом, поиск партнеров, нужной информации) и коммуникации с потребителем культуры, культурных услуг.

Ю.Н.: Давайте остановимся немного на этом. Получается, что информационные технологии являются частью маркетинговых стратегий, установления стабильного контакта с публикой. Какие возможности здесь, в этом поле?

А.Л.:Вообще, всякие учреждения досуга, клубы, театры, концертные учреждения и пр. работают на рынке, очень конкурентном рынке – рынке свободного времени. Стоит серьёзно думать о том, как и чем они занимают или предлагают занять свободное время своих посетителей.

Вряд ли стоит напоминать об эффективности использования ИТ в рекламе, - это очевидная вещь. Поэтому скажу о другом: культурным и досуговым центрам нельзя игнорировать то обстоятельство, что тот самый досуг, который является предметом их деятельности, сегодня многие проводят в интернете. Причем человек не всегда стремится исключительно читать и смотреть. Часто он хочет реализовать потребность в общении. Вот, например, кто из сургутских дворцов культуры пробовал организовать тематические интернет-форумы? Определенная часть их потенциальной аудитории может каждый день общаться между собой в интернете, а раз (или два) в месяц встречаются реально, приходя в культурный центр – в пространстве клуба. В Москве такие регулярные встречи участников интернет-форумов - распространенная практика.

Ю.Н.: Что это дает досуговому центру?

А.Л: Ну, во-первых, доходы: люди регулярно приходят в культурный центр и проводят там время, тратя деньги. Это ответ в логике бизнеса.

А второй ответ лежит в логике миссии. Мы ведь помним, что досуговый центр – это такое учреждение, которое организует культурный досуг. Причем в формах, востребованных сегодня, а не во времена наших бабушек.

Ю.Н.: Как проходят подобные встречи? Их сценируют, готовят?

АЛ: Как правило, нет. Люди просто приходят и общаются друг с другом. Пьют пиво в баре. Или кофе, чай с баранками, водку с томатным соком, - в зависимости от возраста и темперамента. Досуговому учреждению достаточно выделить для этого небольшое помещение. Конечно, при условии, если до того его сотрудники создали интересный некоторым группам жителей форум. То есть некое пространство в интернете (у вас есть для этого сайт Скачcom) и намеченный круг интересных тем для общения. Если ДК занят реализацией молодежных программ, то ему первому и карты в руки…

Вообще, можно работать на переводе интернет-сообществ с виртуальной в реальную коммуникацию и наоборот и развивать по-разному эту технологию для каждого типа учреждения культуры. Мало ли какие тут можно напридумывать формы. Например, дать возможность посетителям музейного сайта сделать виртуальную выставку из собрания музея, а потом развесить придуманную ими экспозицию в реальности – пусть на день, на вечер. Можно на этом строить интересные клубные мероприятия. Примеров социальных проектов с использованием современных компьютерных и информационных технологий множество.

Кстати, у меня появился встречный вопрос к Вам: я видел в Сургуте красивый средовой проект – суперграфику, серию гигантских фотографий на торцах домов - «Город тепла». Существует ли какая-нибудь интернет версия этого проекта?

Ю.Н.: Да, в двух вариантах – на сайте администрации города и российском фоторесурсе Photographer.ru.

А.Л.: Понятно, но эти сайты – предъявление сделанного. А обсуждался ли в сети этот проект на стадии его подготовки? Иначе говоря, не думали ли авторы над возможностью организовать участие жителей города в выборе этих фотографий? В этой логике можно отлично раскручивать в социальном и содержательном плане многие проекты, связанные с организацией городской среды.

Вообще, когда речь идет о механизме предъявления культурного продукта или только его идеи, интернет представляется мне просто золотым дном. В этом случае вы можете перевести городское сообщество в статус экспертов. Я отдаю себе отчет в том, что в этом случае неминуема некоторая потеря художественного качества, но зато возрастает социальная ценность проекта – мы получаем в определенном смысле "выбор народа".

Ю.Н.: Предложение интересное, хотя и довольно рискованное. Каков может быть выбор народа, нам продемонстрировали художники Комар и Меламид в известном проекте «Любимая картина народа».

А.Л. Проект Комара и Меламида - другое. Он являет собой, фактически, пародию на то, о чем мы говорим. Два интеллигента спели комические куплеты на могиле вульгарной социологии. Что, по сути, сделали художники в этом проекте? - Имитировали "научный" социологический опрос и развлеклись, интерпретируя заведомо известный результат. Но не стоит ставить рядом постмодернистскую издевку с реальной социальной действительностью.

В Хохломе, например, я видел забор известной фабрики, расписанный детьми - учениками местной художественной школы. Все выполнено в стилистике хохломской росписи, но при этом детские рисунки остались детскими рисунками. То, как в результате преобразилась часть городской среды, показалось мне любопытным – детские граффити подчеркнули некое стилистическое единство пространства Хохломы. В данном случае это было сделано без использования ИТ. Но это вопрос масштаба сообщества. Хорошо, когда речь идет о пятнадцати детях и об одном заборе. Там обо всём можно договориться лично.

А когда мы говорим о таком городе как Сургут, вовлечь местное сообщество в культурные проекты можно только с помощью ИТ.

Ю.Н.: Работа с ИТ требует от работников культуры новых умений. Неминуемо происходят изменения и внутри самих организаций? Я имею в виду не столько изменения в штатной структуре, сколько во внутреннем самоощущении коллектива, системе менеджмента.

А.Л.: В широком смысле за всю длинную историю человечества было изобретено три управленческих формы: иерархия, рынок и сеть.

ИТ в инструментальном смысле могут помогать всем трем формам управления.

Есть отличные офисные программы, на которых сегодня стоит современный административный менеджмент, есть программы, которые помогают в маркетинговой деятельности. С сетью – особый случай. Сети существуют давно, с эпохи средневековья, а может быть, и раньше. Тогда эту сеть составляли дороги, вдоль которых и шли контакты. Но сетевой способ управления как особая технология, основанная на партнерстве и координации деятельности, был отрефлектирован и усовершенствован только с появлением новых ИТ.

Что меняется? Пока мы живем в индустриальной логике, то есть, пока основным видом ресурсов остаются материальные ресурсы, в управлении может ничего принципиально не меняться. ИТ просто обеспечивают дополнительные удобства. Впрочем, если ты игнорируешь эти удобства, то неминуемо начинаешь проигрывать конкурентно, - мы об этом уже говорили.

А вот как только мы переходим в логику постиндустриального общества, а движение общества в этом направлении очевидно (можно спорить, мы вступили в постиндустриальное общество или мы находимся на его пороге, и т.д.), то здесь происходят радикальные изменения, изменяются базовые вещи. Если прежде вся конкуренция была основана на борьбе за доступ к благу, то в постиндустриальном обществе основным ресурсом, основным благом является информация, и доступ к ней открыт. Следовательно, основным фактором социальной стратификации становится не доступ к благу, а умение им воспользоваться. Это умение и есть управление нового типа.

Вот парадокс, да? Если речь идет о нефтяной скважине как основном ресурсе, то понятно, кто главный. Чья скважина, тот и главный. А когда ресурсом становится информация, то условия игры меняются, ведь информация всем открыта. Закрывай - не закрывай, она все равно просочится. Такое уж свойство синергетических, саморасширяющихся ресурсов. Чем больше используешь, тем ее больше становится. И власть оказывается в руках того, кто умеет управлять информационными потоками и использовать это в своих целях. Актуальной становятся другая система знаний, другая система навыков и другая управленческая логика.

Ю.Н.: Если не брать во внимание крупные столичные города, где такие требования к менеджменту уже несколько лет являются реалиями жизни, то, наверное, можно сказать, что понимание этих вещей существует пока лишь в небольшой части профессионального сообщества, части, чуть более широкой, чем круг экспертов. Насколько быстро, на Ваш взгляд, происходит распространение логики информационного менеджмента в регионах? Что является проблемой для муниципальной системы культуры?

А.Л.: Наверное, вопрос сводится всё к тому же: что является источником существования для менеджера, организации, муниципальной системы и т.д. В этом смысле Сургут до какой-то степени обречен на отставание. Основным благом региона по-прежнему остается нефть, классический индустриальный ресурс, на котором живет город и сообщество. Потребность в изменениях, в смене этого ресурса возникает только в отдельных случаях.

Например, я полагаю, эту потребность должны испытывать, местные политики, когда речь идет о выборных кампаниях. Если попытаться проиллюстрировать этот тезис на известных примерах, то можно вспомнить кампании возникших прямо перед выборами партий «Единство» и «Союз правых сил». За их успехом на выборах не стояло ничего, кроме лихо использованных PR-технологий. Так вот, современные политтехнологии достаточно быстро, как мне кажется, могут быть освоены в таких еще социалистических по типу сознания регионах, как Сургут.

Возвращаясь же к сфере культуры, надо признать, что это во многом особая зона, заповедная. Здесь по-прежнему царит некоторая элегическая грусть по поводу того, какие замечательные выставки и концерты проводятся, а на них никто не приходит. Да и денег «сверху» дают все меньше… А ключик-то вот он. ИТ могут помочь и в привлечении публики, и в поиске новых интересных форм, и, стало быть, в повышении привлекательности субъекта культуры для финансирования. Правда, под лежачий камень вода не течет. И пока грусть-тоска не сменится желанием что-то сделать самому, ничего не изменится.

С чего можно было бы начать? Вернемся к нашему примеру – музею. Например, городской музей мечтает о реализации 4-х выставочных проектов. А денег ему дали из бюджета только на одну выставку в год. Как поступает руководство музея? Выстраивает эти выставки по степени очередности, исходя из своих предпочтений и, тем самым, заранее закрывая всю программу выставочной деятельности на четыре года вперед, – это один вариант. А можно ведь поступить по-другому: сделать, например, все четыре выставки в интернет-версиях, и посмотреть, какая из них будет наиболее посещаема, получит максимальное количество откликов. А может и провести опросы, анкетирование и подкорректировать идеи по ходу дела. Ну а с таким промежуточным результатом и финансовых партнеров найти уже легче.

Ю.Н.: Что можно назвать в качестве реального примера использования ИТ на практике в сфере культуры?

А.Л.: Такой пример существует прямо у вас под боком. Очень интересный проект реализуется в Ханты-Мансийске. Тамошний музей делает новую экспозицию по местной истории и этнографии фактически целиком на основе информационных технологий. В проекте предусмотрена целая цепь компьютеров, которая будет работать в экспозиционных залах. Радует то, что сделано все предельно технологично. Почти вся информация, которая будет предъявляться в компьютерном сопровождении выставки, импортирована из музейной автоматизированной системы КАМИС (той, что используется для учета и документооборота).

Для не музейщиков поясню. Все описания предметов со ссылками на библиографию, историю предмета и прочее, были один раз заложены в музейную электронную систему и на выставке будут извлекаться из базы данных оттуда без дополнительных усилий со стороны многочисленной команды экспозиционеров, фондовиков, оформителей и пр. По запросу пользователя – посетителя выставки.

В этом нужно зафиксировать очень важный переход, - когда-то, что музей делал для себя, как часть своей внутренней работы, переходит в иное качество и становится продуктом, адресованным посетителю.

Ю.Н. Хочу обратить внимание читателей на то, что после многих апелляций Алексея Валентиновича к возможностям интернет, сейчас мы говорим о другом культурном продукте ИТ, о мультимедийном проекте, который реализуется на базе локальной сети музея и в стенах музея.

А.Л.: Да, но и в этом случае может быть сделана интернет-версия. Но это будут разные проекты. Одно дело, когда информация в компьютерной системе дополняет реальную предметную среду, и другое дело – когда вы должны создать полностью виртуальную среду, наполненную как визуальной, так и справочной информацией. Но если это сделать, то усилия будут вознаграждены. Интернет-версию экспозиции Ханты-Мансийского музея смогут посмотреть и в Сургуте, и в Москве, и в Будапеште, и на Аляске. Кстати, привет проекту «60 параллель»!

Я бы хотел продолжить тему интернет-проектов глобального характера. Очень любопытный, с моей точки зрения, проект РУМИР – Регистрационный узел музейных изображений России (http://www.rumir.ru). Здесь предъявляются по определенной типологии с небольшими аннотациями изображения музейных предметов из разных музеев страны. Сайт дает возможность выбирать картинки разнообразными способами и самостоятельно составлять виртуальные "выставки". Довольно забавная «культурная игрушка», которой широкая публика пользуется, сидя у себя дома.

На что хотелось бы обратить внимание в этой истории? Возможность такого современного вида культурного досуга появилась в результате использования «отходов производства» от вполне утилитарного действия учреждения культуры. Музей, выкладывая изображения своих предметов в РУМИР, тем самым регистрирует (и закрепляет!) свои коммерческие права на изображения этих предметов на международном уровне.

Ю.Н.: Пришла пора спросить о финансовой стороне дела. Можно предположить, что заказ мультимедийных программ, реализации интернет-проектов и т.д. стоит немалых денег, которые учреждению культуры еще надо найти. А повсеместно культурные организации вообще не имеют современного компьютера со сканером и модемом для доступа в Интернет. А Вы говорите: «Таити, Таити…»

Насколько экономически оправданы усилия тех культурных институций, которые находят в себе силы сконцентрироваться на новом, умеют убедить спонсоров или вступить в партнерские отношения с уже сложившимися информационными сообществами?

А.Л.: Считать можно по-разному. Например, сколько стоит проект РУМИР для музея? Если мы только сейчас проснулись и решили «овладевать» информационными технологиями, начало действительно стоит денег, больших или нет, вопрос относительный. Его надо соотнести с общей картиной трат. А если мы имеем дело с организацией культуры, которая серьезно строит свою работу, а значит, формирует базу данных своих фондов, а для этого закупает компьютеры, программное обеспечение, цифровую фототехнику[i] , то участие в проекте РУМИР для нее ничего не стоит. Сервер создан, уже подготовлена лингвистика и пр. В интернете есть формат, с помощью которого Вы можете «нарезать» свою «пирамидку» изображений, приложить к ним небольшие описания из своей базы и с этим обратиться в Государственный Исторический музей, - он разместит эти изображения бесплатно. То есть, уже создан общий ресурс, которым можно пользоваться.

То же самое, впрочем, можно сказать и о сайте «Скачcom», хотя он смоделирован для других задач и в другом масштабе - городском. Сайт с хорошими возможностями для интерактивной работы с пользователями уже существует, осталось только начать всерьез с ним работать – тогда и придет отдача, финансовая, в том числе.

Ю.Н.: С интернет-ресурсами более или менее понятно. Нужно вкладывать не столько деньги, сколько себя самих, свое время. А считал ли кто-нибудь экономическую отдачу от создания крупных культурных мультимедийных проектов с использованием плазменных панелей, компьютерных сетей и т.д. Как быстро они окупаются, если окупаются? Насколько они привлекательны для публики?

А.Л.: Ну, наверное, на рок-концерте в Лужниках плазменные панели окупаются за раз… А говорить об «окупаемости» в сфере культуры вообще я бы не рискнул, в принципе. Это ведь не шоу-бизнес. Но то, что подобные шаги со стороны культурных институций повышают их общественный статус и здорово влияют на имидж, очевидно. Конечно, привлекая посетителя мультимедийными «конфетами», вы можете рассчитывать на то, что продадите больше билетов, активизируете прирост аудитории. Но при этом главным остается исполнение миссии организации, забота о соответствии методов ее работы реалиям сегодняшнего дня.

Можно говорить и о серьезном увеличении доходов. Но не за счет самих мультимедийных программ и не для отдельно взятой организации. Ведь когда мы говорим: «Культура как ресурс развития территории», мы вовсе не имеем в виду возможность того, что какой-нибудь местный музей или культурный центр начнет приносить доходы, которые позволят ему содержать, например, убыточный завод. Речь идет о том, что можно при помощи целого комплекса действий в сфере культуры привлечь инвестиции, привлечь туристов, получить общественные или политические дивиденды для города или региона в целом.

Приведу, может быть, неожиданный пример - Квартал музеев (MQ) в Вене. Вена - один из самых музейных городов мира: музеев здесь более 200. Произведения Тициана, Веласкеса, Брейгеля насчитываются не единицами - залами. И вдруг именно в этом городе, где художественная среда более чем насыщена, затевается строительство MQ - нового комплекса, где разместилось шесть музеев и еще сорок организаций культуры. Ради чего Правительство Австрии и муниципальные власти Вены истратили 145 миллионов евро? - Заметим, что в отличие от, например, Квартала культурной индустрии в Шеффилде, у австрийцев действует милая российскому сердцу модель, – земля и здания в музейном квартале принадлежат государству, организации культуры арендуют помещения. Правда, аренда производится на льготных условиях, применяются дифференцированные ставки в зависимости от масштабности и успешности организации.

MQ - некоммерческий проект, который и не планируется выводить на уровень самоокупаемости. Но можно посмотреть на дело и с другой стороны. Для австрийцев не столь важно, чтобы MQ окупал себя как система зданий и коммуникаций, гораздо существеннее, что он превращает культуру в мощный ресурс развития города. За первый год работы MQ (июль 2001 - июль 2002) через него прошел 1,7 млн. посетителей, четверть из которых иностранцы. Если считать, что каждый визитер оставил здесь около 20 евро (цена полного билета в MQ, который дает право посещения всех музеев - 27 евро), то получается приличная сумма. И не существенно, что большая часть этих денег достается не MQ, а музеям, кафе, магазинам и т.д. Главное, что деньги остаются в Вене.

Вот логика окупаемости вложений в культуру. Логика, давно распространенная в Европе. Там сплошь и рядом собираются муниципальные Советы и всерьез обсуждают вопрос, поставленные примерно так: «Турист в нашем городе в среднем ночует одну ночь. Что нужно сделать для того, чтобы он ночевал две ночи?» Вот за что идет борьба. За политику предоставления такого спектра культурных услуг и сервиса, который бы обеспечивал стабильный приток денег в городскую казну вне зависимости от курса доллара, экономической ситуации в мире или, в вашем случае, ситуации на нефтяном рынке. Я столкнулся с любопытными расчетами: известно, что ежегодно российский турист вывозит и тратит за рубежом сумму, превышающую сумму внешнего долга нашей страны. Может, есть за что бороться, даже если зарплата «капает» регулярно?

Ю.Н.: Западный опыт не всех воодушевляет. Считается, что в России все иначе. Есть ли примеры успешного применения современных гуманитарных технологий в российских промышленных или сырьевых регионах?

А.Л.: Конечно. Возьмите Карелию на своей же северной параллели. Там можно видеть реальный эффект от нового менеджмента в культуре, кстати говоря, с активным применением информационных технологий. Есть реальные сдвиги в этом отношении в Удмуртии, где много общего в исходных позициях с Сургутом. Сплошь и рядом сохранилась та же социалистическая психология, объясняемая мощным индустриальным ресурсом, – только у вас "все пахнет нефтью", а там - автоматом Калашникова. Ижевск делает первые шаги, но по тому, как он их делает, можно надеяться, что местный культурный менеджмент перестал ждать поддержки ВПК и поверил в свои силы.

Очень позитивные изменения в Пскове. Этот город еще несколько лет назад являл собой печальное зрелище. Он оказался своеобразными задворками, провинцией Новгорода Великого, так как лежит в стороне от основных транспортных магистралей. Основное предприятие Пскова -радиозавод - находится в затяжном кризисе. Тем не менее, сейчас псковитяне сильно набрали темп за счет развития культурного ресурса, прежде всего, развития информационных ресурсов по культуре и технологий информационного менеджмента. Культура региона широко и разнообразно представлена в интернете, это такие сайты как "Культура Псковской земли", "Изборск", "Псков - туризм" и другие, что является мощной поддержкой для укрепления туристического бизнеса. Работает информационно-ресурсный центр. Последний пример: посмотрите, как быстро они «переплюнули» в плане сетевого информационного менеджмента вашу сибирскую Ассоциацию "Открытый музей", создав мощный сайт Ассоциации менеджеров Северо-Запада с динамичными новостными лентами.

Понятно, что Сургут - не Псков. И развитие культурного туризма - это не не совсем ваш сюжет, но создание привлекательного образа региона (в том числе, - инвестиционно привлекательного) - это уже ваша тема. А уж если говорить о вопросах досуга, то в таких климатических зонах, как ваша, они стоят очень остро. И культура, опираясь на современные информационные технологии, здесь может сказать свое веское слово…

Ю.Н.: Получается, что развитие информационных технологий в культуре не находится в прямой зависимости от бюджета организаций, и, может быть, наоборот, является стратегией выживания и выстраивания будущего. А мы, сетуя на отсутствие средств, обманываем себя?

А.Л.: Проблема, как мне кажется, в системе приоритетов. Во многих учреждениях культуры ИТ не осознаны как инструмент менеджмента. Я не представляю себе такого директора, который бы имел служебный автомобиль, но не мог найти денег на бензин. Потому что автомобиль осознан как средство, облегчающее менеджмент. Ездят на нем люди по делам, время экономят. Я не представляю себе руководителя учреждения культуры, который бы не пользовался междугородной телефонной связью. Хотя это значительно дороже, чем связь по электронной почте. Ну и так далее. Того, кто действительно понимает возможности ИТ, уговаривать не нужно.

Ю.Н.: На этой оптимистической ноте будем заканчивать?

А.Л.: Сложно подводить черту, когда ситуация открытая. Мы ведь говорили о процессах, которые текут объективно, помимо нас. Мы можем либо игнорировать эти процессы (и тогда наш разрыв с действительностью будет увеличиваться), либо мы должны начинать с этими процессами работать. Поворачивать их в нужное русло, выкапывать себе отводной канальчик для орошения нашего огородика, а в некоторых случаях даже строить плотину, чтобы создать озеро, разводить в нем рыбу и пускать суда. Важно помнить, что река течет. И если мы совсем не будем этого иметь ввиду, то и потонуть недолго.


[i] Деятельность по информатизации культуры финансируют не только бюджеты городов, но и специальные российские и международные программы.

Copyright © Фонд развития и коммуникации северных городов «60 параллель», 2005 г.